Новая CD коллекция, Молдова, Кишинёв, Природа, Дети, Женщины, Здания, Открытки
Международный Центр Иностранных Языков ILTC школа английский
Новейшая история Молдовы, фотографии, размышления, моя черно-белая жизнь. Молдавия.
Все о Молдове и молдаванах - история, география
Полиграфия дизайн сайтов векторная графика рекламные листки буклеты каталоги наружная реклама, Корчмарь Светлана, Молдова, Кишинев
Газета "Независимая Молдова", Кишинёв
Инфотаг, агентство новостей - Молдова, Кишинёв
Программа телепередач

Поиск сути... с Петром РАШКОВЫМ, его собеседниками и героями.
2007/09/07
Поиск сути... с Петром РАШКОВЫМ, его собеседниками и героями.

К сути - убежден в этом - можно лишь максимально приблизиться. Что я и пытаюсь сделать, встречаясь с разными людьми, рассказывая о ситуациях и поступках, не всегда благоприятных и благодатных, в которых волею судьбы оказывается и которые вынужден совершать человек, активно шагая по жизни
Смертельный угловой

О б этой драме собирался я написать не один десяток лет. Узнал о ней почти тотчас (вопреки характерной для той поры всеобщей закрытости - впрочем, достоянием гласности она так и не стала) - еще в далеком шестьдесят втором. Просто я был из той же когорты - туристов. Тогда еще, правда, начинающим. В отличие от старших товарищей (четыре-шесть-восемь лет для шестнадцатилетнего казались огромной дистанцией), побывавших не в одном сложном походе.
ЧП в молдавском - спортивном - туризме иногда случались. И до Карпат. И после. Но такого масштаба - семь человек не вернулось, тридцать обморозилось - никогда больше.

Мальчишкой, взрослеющим юнцом, зрелым уже человеком я впитывал по крупицам - мало кому хотелось будоражить горькое прошлое вслух - скупые рассказы участ-ников события, соприкоснувшихся с ним людей. Благо пересекался со многими - на маршрутах ли, сборах или слетах - частенько. Но целостной картина так и не вырисовывалась. Пока на днях Коля Бойченко - Николай Трофимович давно уже, один из инструкторов того печального похода, не поведал мне многое, о чем я раньше не слышал. Не для печати. Разговор так сложился. Сорок пять лет все же нынче карпатской трагедии. И когда я сказал Николаю, что хочу сделать материал обо всем, он - скрепя сердце, не сразу - дал-таки согласие. За что я ему весьма благодарен.

Начало, как водится, беды не предвещало. Тридцать семь юных - старшему двадцать семь исполнилось - молдаван (тогда все жители республики - молдаване ли, украинцы, русские, евреи - за пределами ее таковыми считались), жизнерадостных и неуемных, прибыли в Ясиня, небольшой поселок в котловине Карпатских гор, центр спортивного туризма края. Отсюда ежедневно выходили на маршрут десятки групп, сюда же, как правило, и возвращались, сделав кольцо по полонинам и вершинам, распадкам и перевалам. Летом. Зимой. Осенью... Межсезонья Карпаты не знали. Молдаване приехали зимой. Предстояло пройти сто пятьдесят километров на лыжах по заснеженным отрогам. Ребята - все друг друга знали давно - в большинстве бывалые. Тридцать участников республиканского сбора (была в советское время такая форма подготовки спортсменов) инструкторов горнолыжного туризма. Еще семь - квалификационного похода, дающего право на повышение разряда. Новичков в маршруты такой сложности не берут.

Но и "старички" не тотчас вышли в путь. Два дня в Ясинях они подгоняли лыжи, проверяли снаряжение. Опробовали местные склоны, вспоминая, каково оно - стоять и ходить по снегу. Первый ходовой день, по традиции, был кратким - до приюта Козмещик (большой деревянной избы с нарами, плитой, дровами, заготовленными впрок, да удобствами - в том числе умывальником - во дворе) под перемычкой между Говерлой и Петросом, пехом меньше десяти километров. Палатки у группы были. На всякий случай скорее. Холодных ночевок не предвиделось (если бы знать, какие им выпадут!) - пристанища для туристов в Карпатах поставлены густо.

Два дня катались на склонах. Отрабатывали технику подъема, спуска. Рубили лыжню. И только на третий поход по-настоящему и начался. Длинным серпантином - зато перепад небольшой - потянулись вверх. Группа большая - тридцать семь человек как-никак, растянулась все же, пусть и не новички, метров на сто пятьдесят. Расстояние для гор немалое. Светило солнце. Радовали глаз облака. Шли весело. Споро. Авангард взошел на перемычку где-то в районе полпервого.

Предстоял краткий привал. И опять по серпантину - скоростной (это уж как получится) спуск к Брецкулу, приюту уже с той стороны перемычки. Там и планировали остановиться на ночь. Группа сильнейших, правда, собиралась покорить вначале Говерлу, а потом уже догнать остальных. Бойченко со своими - у него в отделении семь человек было - замыкал шествие. И был еще на серпантине, когда все началось.

- С той стороны, - рассказывает, - куда мы должны были спуститься, небо вдруг резко потемнело. Из ущелья - мы в это время как раз поднялись на высшую точку - вырвался черный вал. И налетел на нас мощным ураганным - до пятидесяти метров в секунду - ветром. Начался обильный снегопад, тут же превратившийся в пургу.

Людей, что стояли, шли на лыжах, разметало, словно пушинки. Кого вправо, кого влево или вниз - выбор стихии непредсказуем. Кто-то успел сбросить лыжи - в этих условиях они были источником повышенной опасности, и устоял. Кто-то кубарем покатился по некрутому, к счастью, склону.

И - мгла. Это в час-то дня!

- Мы все же успели сойти с перемычки, - продолжает Николай, - и пройти метров триста-четыреста вниз, где с правой стороны начинался вековой лес. Громадные разлапистые ели могли стать неплохим временным укрытием. По пути сгребали - кто-то стоял, не зная, куда двигаться, кто-то просто уселся в снег, растерявшись, некоторые лежали уже, кого нашли из ребят. Видимость пропала практически полностью. Во мраке схоронились под огромным деревом. Человек семнадцать нас было. Разожгли костер.

Но стихия только разгонялась.

Снегопад все усиливался. О движении вперед не могло быть и речи. Предстояло как-то обустроиться - палатки под лапником поставить невозможно, чтобы хоть как-то облегчить ночлег.

Еще до того, как окончательно стемнело, несколько более крепких ребят предприняли попытку подняться назад к перемычке - возможно, в снегу оставались люди, нуждающиеся в помощи. Не исключено, что и остальные где-то так же сгруппировались, в неведении о судьбе товарищей. Вылазка оказалась не напрасной - на тропе разведчики наткнулись на двух девчушек, заваленных снегом под обрывом.

Температура ночью опустилась ниже двадцати. Костер, дров благо в избытке, полыхал вовсю. Слегка обогревал. Но тут же и плату за это "брал" жуткую. Все таяло. Одежда, обувь - стали влажными. Повернешься боком - с тыльной стороны тут же и замерзает. Ночь прошла без сна - в полудреме. Сидя. А то и стоя.

Усталость накатывалась валом.

С рассветом попытались выбраться наружу. Куда там! Костер к тому времени провалился уже - снег под ним растаял - метра на два в глубь. Огромная яма образовалась. А вокруг нее - люди. Кидают вниз дрова. Оттуда только дым и подымался - пламени уже не было. Поели кое-как. Снега метра три-четыре навалило. Пушистый. Рыхлый. Не улегся еще. Никак не пробиться сквозь его толщу - тут же засыпает проход. Вторая ночь подошла. Не менее жуткая. Уже и обморожения начали давать о себе знать.

На третий день решили любым путем пробиваться к Брецкулу. Да и пурга, похоже, на убыль пошла. Но сначала вернулись все же к перемычке, к тому месту, где всходили на нее - вдруг кто остался?

Нашли... Почти на самом верху. Трех девушек. Двоим помощь уже не потребовалась. А третья - жива! Скукожилась меж ледяных тел. Рядом банка сгущенки в крови вся валялась. Это она ртом - ножа не было - пыталась открыть. Зубы сломала. Но - жива! Позже рассказала, как уходили ее подруги. Снега навалило - идти уже не могли. Приткнулись под камнем. Поначалу крепились вместе. Ближе к утру одна вдруг попрощалась со всеми. И умерла. Через некоторое время вторая попрощалась. И тоже умерла. а она все держалась. Держалась. И - дождалась... Самостоятельно даже - без помощи посторонней - вниз пошла.

Серпантин вилял вдоль ущелья. С правой стороны лавины начали скатываться. Двигаться нужно было очень осторожно. По пути группа росла потихоньку - еще одного отыскали живого в снегу. Троих сразу. Двоих. Но были и бездыханные. Один человек. Два человека. Три человека. Скорбный счет рос сокрушительно. В Брецкул спустилось тридцать. Шестеро остались в горах. Одного не нашли.

Ночь в приюте раем казалась. Впрочем, какой там рай. Уставшие. Подавленные: друзей терять - не приведи господи. Обмороженные. Практически все. Кто больше. Кто меньше. Поутру своими силами спускаться не рискнули. Надеялись еще - спасатели объявятся. Группа официально зарегистрирована. Трое суток в горах. В непогоду. Давно должны тревогу поднять. Да и когда шли вниз, видели - вертолет вроде пытается к ним подняться. Небольшой такой. Типа МИ-2. Потарабанил под ними. Развернулся. И ушел. Кто знает, что это был за борт. Спасателей. Или случайный.

Кследующему утру поняли - помощи лучше не ждать. Состояние многих заметно ухудшилось - через день-другой уже и двигаться не смогут. Решили продолжить спуск. Четверых - из самых выносливых и крепких - оставили в приюте. Ждать спасателей. Вынести с ними оставшихся в снегу товарищей. Серпантин, что вел к дороге в сторону Рахова, снегом забит. Деревья повалены. Одни макушки торчат. Хорошо, многие не впервые в этих местах. Угадывали тропу. Лыжню рубили по очереди несколько человек. Среди них - и Бойченко.

- Почему я? - переспрашивает. - Молодой, во-первых, - двадцать лет всего. Спортсмен к тому же - в физкультурном техникуме учился. Выносливый. Ну и ярость какая-то охватила: за тобой человек пятнадцать-двадцать беспомощных. Если не ты, не друг твой, то кто еще?

Бойченко в какой-то степени повезло - мороз его почти не тронул. Так, первая, вторая степень - майские пузыри, говорит. А вот с глазами беда. Когда в лес спускались, веткой очки - темные - разбил. Солнечная болезнь позже и настигла - обожгла роговицу. Боль - жуткая. Ребятам спасибо. Примочки из чая сделали. Промыли. Отступило немного.

К вечеру к домику лесорубов пробились. Картина та еще - забинтованные все, страшные. Заросшие. Дедок-смотритель - испугался. Не люди - тени, которые приползли молча и стонали. Со стороны гор. Дверь заложил - не впускает. Ребята уже за топоры взялись - взламывать. Открыл наконец. Залезли внутрь. Лучше бы этого не делали.

У деда натоплено - баня. Тут и началось - крики, стоны. Обморожение тепла не терпит. За ночь многих раздуло. Разнесло. Утром - и не поднять уже. А спасателей все нет. До села, куда поездок раз в сутки приходил, - километров шесть. Кое-как поставили всех на лыжи и вновь заковыляли. Двоих вперед послали - поездок задержать. Еще сутки без квалифицированной помощи могли для иных роковыми стать. Когда прибежали - составчик только-только подошел. И из него выгружались спасатели - шел пятый (!) день с начала пурги.

В Рахове - туда поездок путь держал - их уже ждали. Тут все организованно было. Почти сразу группа врачей из Мурманска - случай особый, столько обмороженных, - прибыла. Они исследование в этой области проводили в Заполярье. При обморожении, впрочем (оно по сути - сухая гангрена), если вовремя вмешаться, жить человек будет, но полностью здоровье восстановить не всегда удается.

Весть о трагедии всколыхнула друзей, сослуживцев, сокурсников... Люди отпрашивались с занятий, брали отгулы, отпуска. Хватали продукты. Медикаменты. И мчались в Рахов. Помочь. Поддержать. Подкрепить...

Официальная власть Молдавии продовольствие в помощь пострадавшим (когда они вернулись домой, на кишиневском вокзале вагон, в котором ехали, отцепили от состава и загнали в тупик - чтобы не видел никто покалеченных) не посылала. Средств и медикаментов тоже. Зато направила в закарпатский городок... следственных работников и кагэбистов.

Люди, перед которыми стояла одна задача - найти крайних, со знанием дела приступили к расследованию. Среди больничных коек, меж ампутациями и перевязками. Вопросы типа: "Почему вы выжили, а те нет?", "Почему вы одних спасли, а другим так и не помогли?", "Почему оставили тела в горах, а не взяли с собой?" - еще не самые-самые. Пытались выяснить даже, не изнасиловал ли кто погибших девушек. Едва ли не экспертизу организовали...

Спасатели спустили вниз шесть тел. Еще одно - двадцатисемилетнего парня, самого старшего и опытного, по свежим следам так и не нашли. Не отыскали его ни месяц спустя - друзья и родственники несколько спасательных экспедиций организовали. Ни два. Ни три... Когда все произошло, когда разбросало ребят, он бегал по серпантину. Искал, находил, отогревал... Кто-то слышал последние слова его - я пройду вперед. Следом зашелестела лавина. Скорее всего она и накрыла. Летом чабаны обнаружили - вороны стаей вились - тело в глубоком ущелье.

А следствие едва ли не основной рассматривало версию - ушел по горам в Румынию.

- Неудивительно, - с горечью вспоминает Николай, - что наши все замкнулись. Ушли в себя...

Меж тем каждый терзался, пытаясь понять: что они сделали не так? что надо было сделать иначе, чтобы ничего не случилось? Вопросы эти так и не дают покоя тем, кто вот уже сорок пять лет несет в себе тяжелый груз памяти о страшной трагедии.

- Все эти годы, - говорит с нескрываемой дрожью в голосе Николай, - не было дня, не было ночи, чтобы я не вспомнил наших ребят. Первое время вообще не спал, анализируя, где и когда мы ошиблись. И до сих пор не нахожу ответа.

В тех условиях, в которые попала группа, спасти могло только одно - если бы все кучей были. Но пурга такого шанса не дала. Многим оставалось рассчитывать только на собственные силы. В этой неравной схватке победили не все.

Р.S. Мы с Николаем договорились - имен называть не будем. Каждый достоин памяти. Кто не вернулся. Кто остался волею рока жив. Перед прошлым все равны.

И еще. Бойченко просит всех, кто был в том трагическом походе, ходил с ним в другие маршруты, откликнуться. Сообщить о себе. Написать по адресу: Кагул, ул. Толстого, дом 2 а, квартира 4. Или позвонить по телефону: 2-76-94.

20070808-065
Сохранить фото

20070810-016
Сохранить фото

20070810-019
Сохранить фото

20070810-025
Сохранить фото




Душный сырой подвал со стенами, покрытыми шершавой строительной шубой - это камера №9 изолятора временного содержания.



Добро Пожаловать!



В конце 1990 года, в свои 33, я поменял профессию. Из конструктора с 17 – летним стажем работы на оборонном заводе я стал фоторепортером, соприкоснулся с журналистикой, другими глазами увидел мир. Так получилось, что в это же время разваливался Советский



Записки из прошлого, мысли-то разные в голову лезли и сейчас лезут. 15 лет прошло, но как будто вчера - все остается актуально. Год 1995 - это когда захотелось писать, писать о разном, скорее записывать, что само в голову лезет.



Что происходит со мной опять? Не могу работать. А как же шаманские практики? Так кофе пить не нужно. Живу по-новому, переход всё – таки ощутим. Влюблена. Так сопротивлялась же активно. Клялась и божилась себе, что не привыкну, что ровна и безразлична. Ко



Фотография в Паутине, размышления Гены Михеева. Для тех, кто ничего позитивного создавать не умеет, уничтожение представляет замену творчества. Это явление присутствовало всегда, даже в древней истории,но в электронную эпоху оно проявилось в новых формах



Анонсирована фотокамера EOS 5D Mark III в официальных источниках. Технические характеристики были мечтой любого фотографа и фирма Canon постаралась осуществить эту мечту. Цена на фотоаппарат заявлена 3500 долларов США и появится в продаже в марте - апреле




Все статьи


Moldova Photo Gallery - Лучшие фотографии Валерия Корчмаря.
e-mail: vcorcimari@photo.md, lera57@gmail.com
+373 69125822