Новая CD коллекция, Молдова, Кишинёв, Природа, Дети, Женщины, Здания, Открытки
Международный Центр Иностранных Языков ILTC школа английский
Новейшая история Молдовы, фотографии, размышления, моя черно-белая жизнь. Молдавия.
Все о Молдове и молдаванах - история, география
Полиграфия дизайн сайтов векторная графика рекламные листки буклеты каталоги наружная реклама, Корчмарь Светлана, Молдова, Кишинев
Газета "Независимая Молдова", Кишинёв
Инфотаг, агентство новостей - Молдова, Кишинёв
Программа телепередач

Валерий Лазэр: «У Молдовы нет ресурсов для проведения патерналистской политики».
2007/09/10
Валерий Лазэр: «У Молдовы нет ресурсов для проведения патерналистской политики».

На прошлой неделе Молдову посетил министр экономического развития Российской Федерации Герман Греф. Его ждали – кто-то с опасениями, кто-то с надеждой. Говоря журналистам о первых итогах визита, гость выглядел довольным, но не сказал ничего конкретного. Однако в любом случае, Греф – это большая фигура, такие люди просто так не приезжают. Значит ли это, что нам стоит ждать перемен? Откроются ли для Молдовы новые перспективы? И сможет ли она использовать их не настолько бездарно, как бывало прежде – все эти вопросы мы задали Валерию Лазэру, экс министру экономики, директору Business Intelligent Services.

1.
Министр Греф – одна из самых значимых фигур в правительстве Российской Федерации, человек, которому доверяет президент Путин. Вопрос даже не в официальном ранге, а скорее – в неформальном статусе. Раз было дано добро на его приезд в Молдову, значит, в Кремле что-то изменилось. Читая между строк, я делаю вывод, что поменялась фоновая ситуация в российско молдавских отношениях, возник интерес к нам. Приезд Германа Грефа говорит о многом, хотя он должен был состояться и чисто формально: существовала соответствующая договоренность двух президентов.
IQ: Чем Молдова может быть интересна России?
Мы давно, по крайней мере, с того времени, когда я был министром экономики и торговли, пытались убедить российских коллег в том, что Молдова в статусе страны - соседа Евросоюза представляет отличные возможности для России, ее инвесторов, особенно энергетических компаний. Мы предложили, чтобы РМ стала для этих компаний как центром образования прибыли, так и сферой применения этой прибыли. К этому нас побудили газовые баталии, в первую очередь, поиск модели сотрудничества с Газпромом, при которой цена для внутренних потребителей не менялась бы даже при росте импортной цены газа. Этого можно добиться лишь в случае, если в Молдове будет хотя бы частично формироваться прибыль Газпрома при поставках на Балканы. Часть средств моно направить на компенсацию роста цен, а львиную долю – на инвестиции в местную энергетику, что позволило бы, в конечном счете, приумножить газовую прибыль за счет более глубокого передела.
IQ: Тогда убедить россиян не удалось.
Как раз удалось – экономистов и технарей из Газпрома и заинтересованных министерств. Но этого было недостаточно: все многозначительно показывали пальцем вверх. Сейчас ситуация меняется. Приезд министра Грефа надо рассматривать именно в этой плоскости. Насколько я знаю, никто не ожидал сенсаций и подписанных соглашений. Важно, что у него есть мандат на месте ознакомиться с ситуацией, определиться, с кем тут приходится общаться. Это обнадеживает. Ясно, что мы интересны не как рынок – он слишком мал. Вероятно, интерес вызывает возможность использовать РМ как трамплин для выхода на рынки юго-восточной Европы, балканского региона – они растут очень динамично, там есть ясность, можно прогнозировать развитие.
Иногда сам визит профессионального и разумного человека, к которому прислушиваются, значит больше, чем стопка подписанных документов. В итоге реальная информация о нас, полученная из первых уст, пойдет дальше в неискаженном виде, причем ее источником станет человек, который располагает доверием. Для нас это – шанс. В зависимости от дальнейших действий российских политиков и бизнесменов можно будет судить о том, насколько молдавским собеседникам удалось убедить Грефа. В тоже время, я уверен, что программа пребывания Германа Оскаровича не ограничилась беседами с государственными мужами, у него наверняка была возможность получить информацию о ситуации в стране, об особенностях молдавского бизнеса из альтернативных источников.
IQ: Вы возлагаете надежды на то, что россияне захотят использовать РМ в качестве трамплина. Мы задавали подобные вопросы китайским бизнесменам, и они уверяют, что в этом качестве Молдова не интересна.
Китай добился доступа на европейские рынки через ВТО. С Россией иначе. И я не случайно заговорил об энергетике. Европейская энергетическая политика предусматривает размещение генерирующих мощностей рядом, но желательно за пределами ЕС, а Молдова очень удачно расположена, имеет необходимую генерирующую и транспортную инфраструктуру, которую можно и нужно совершенствовать. Однако важно найти точки соприкосновения, чтобы сотрудничество было интересно и нам, и россиянам, и потребителям в Европе, одновременно снизив политические риски – и нынешние, и в долгосрочной перспективе.

2.
IQ: Кстати, о политических рисках. Незадолго до визита Грефа местные СМИ публиковали интервью Владимира Сокора, в котором он с большими опасениями говорит о возможности «арменизации» Молдовы – в том смысле, что она станет зависимой от российских денег.
Когда речь заходит об инвестициях, у нас почему-то главным образом думают о Западе. Это неправильно и по закону, и по элементарной экономической логике – если только мы осознанно не руководствуемся другими принципами. Если страну объявили открытой для законных инвестиций, то как их можно селектировать по принципу страны происхождения? Нет законных оснований утверждать, что испанские или немецкие инвестиции хорошие, а российские или казахские – плохие, и наоборот. Даже с точки зрения чистой экономики. Российские нефтедоллары позволяют закладывать большой период возвращения инвестиций, то есть, кто-то приходит со спекулятивным капиталом, чтобы заработать и уйти, а кто-то – с долгосрочным проектом лет на 10-20. Что стране выгоднее?
Другой вопрос, что всегда плохо попадать в значительную зависимость от той или иной страны или компании, поставщика или потребителя – подтверждение тому пример с молдавскими винами. А в энергетике всегда много политики, причем это не зависит от страны происхождения компании-поставщика. Чисто гипотетически можно предположить, что испанская Union Fenosa может спровоцировать энергетический кризис, в том числе с политическими последствиями, примерно с той же вероятностью, как если бы распределительными сетями владела другая компания – например РАО ЕЭС. Чтобы такого не происходило, надо создавать ясные правила игры и, главное, следовать им, а не руководствоваться «понятиями», прикрываясь большой политикой. И создавать условия для сокращения возможных рисков.
IQ: Как?
В рыночной экономике есть инструмент, который действует почти безотказно – обеспечение конкурентной среды для уравновешивания интересов. Например, известно, что РАО ЕЭС ведет переговоры о приобретении сетей UF в Молдове. Анатолию Чубайсу даже приписывают слова о том, что он готов заплатить политическую цену, то есть, любые деньги. Чем больше власти Молдовы давят на испанцев, тем больше толкают их к продаже. С точки зрения закона нельзя противиться сделке, хотя мы рискуем попасть под еще большее влияние российского гиганта, который может выступить, хотя и косвенно, сразу в двух ипостасях – производителя и поставщика-распределителя электроэнергии, учитывая владение им генерирующих мощностей в Приднестровье. Тогда грош цена проводимой ранее реформе по разделению операторов энергетического рынка по цепочке генерация-транспортировка-распределение, которая была призвана способствовать свободной конкуренции, исключению сделок с конфликтом интересов и т. д. Как противостоять этому? Пытаться создавать искусственные барьеры – себе дороже, я предложил бы другой подход. Россияне нацелены не столько на Молдову, сколько на Румынию, Болгарию и другие страны. Кто сейчас покупает электричество Кучурганской ГРЭС? В том числе, румынская распределительная компания, принадлежащая немцам из E-ON – вот им я и предложил бы инвестировать в энергетику РМ. Наряду с компаниями из стран - поставщиков энергоресурсов для генерации, надо привлекать компании из стран-потребителей, чтобы уравновесить интересы, уменьшив, по крайней мере, политические риски, если они в действительности существуют. Это только один из возможных сценариев, и он вписывается в логику развиваемой российско европейской модели сотрудничества в нефтегазовой сфере, предполагающей своего рода обмен активами по цепочке производство-распределение-потребление, именно для уравновешивания интересов и снижения рисков.
IQ: По времени возникновение у России интереса к Молдове совпало с объявлением Rompetrol о создании фонда Румыния-РМ объемом в миллиард. Заявленная цель – содействие развитию разных проектов, в том числе, связанных со СМИ. Президент Владимир Воронин не раз выражал недовольство тем, что соседнее государство финансирует проекты, в том числе, связанные с масс медиа. Есть вероятность, видимо, что и эту инициативу воспримут как попытку влияния. Не считаете ли вы, что создание такого фонда может свидетельствовать о столкновении интересов?
В любом процессе такого рода я стараюсь найти логическое экономическое объяснение, а уж потом думаю о возможных политических корнях. Реализация крупного инвестиционного проекта в той или иной степени всегда сопряжена с участием политического фактора, но в намерениях Дину Патричиу я вижу ясное экономическое объяснение: у него появились значительные средства после продажи крупного пакета акций Rompetrol казахской компании, и он решил вложить их посредством инвестиционного фонда.
Развивающиеся рынки интересны всегда, поскольку, да, там присутствуют большие риски, но и большие маржи. Когда меня спрашивают, в чем привлекательность Молдовы, я отвечаю: в нашей недоразвитости, сопряженной с желанием и возможностью общества развиваться. Одно дело развивать бизнес на устоявшемся рынке, и другое – на развивающемся. Патричиу не первый предприниматель из Румынии, кто собирается вкладывать средства в Молдове, хотя заявленная сумма впечатляет. Многие инвестиционные фонды и банки, другие финансовые и инвесткомпании международного масштаба, работающие на румынском рынке, имеют виды на нашу страну и ожидают подходящего момента для реализации своих инвестиционных намерений. Уж им-то не до политики точно, хотя именно от хода политических процессов в нашей стране во многом зависят инвестиционные решения по Молдове. Хотелось бы, чтобы с Румынией мы строили экономические отношения по тем же принципам, что и с Россией, да и с любой другой страной – соблюдая закон и интересы сторон, а не доводили ситуацию до абсурда излишней политизацией. Молдова только выиграет от равного присутствия иностранных инвестиций – как с Востока, так и с Запада.

3.
IQ: То есть, предпосылки для развития у нас есть, но нет самого развития.
Верно. Инвестиционный бум, о котором у нас любят говорить, на деле характеризуется падением темпа роста инвестиций в абсолютном выражении. Если в 2005 году рост прямых иностранных инвестиций составил 36 % по сравнению с предыдущим годом, то в 2006 году всего 12 %. Это парадокс – все страны вокруг растут быстро, а у нас спад. Причин много, но я бы осмелился выделить «борьбу мотивов» у большинства политиков, определяющих нынешнее политическое лицо нашей страны. С одной стороны, они хотят возродить молдавскую экономику в формате советской эпохи, сохранив присущую той модели степень влияния государства (читай - их личную) на экономику и общество в целом, а с другой - ждут инвестиций.
Та модель, которую я старался продвигать, будучи министром, связана с тем, что нам не следует пытаться кого-то удивить своей промышленностью. Мы никого не завалим телевизорами или холодильниками, но можем создать систему, при которой в Молдове будет удобно жить и работать. Мы могли бы стать страной, в которой можно зарабатывать не на природных ресурсах, которых нет, а на умственных и творческих способностях, умении общаться на разных языках, сосуществовать и взаимодействовать с представителями разных культур. Молдова обладает возможностями для превращения в региональный деловой центр, из которого бы осуществлялось управление финансовыми и товарными потоками, движущимися с Востока на Запад и наоборот. Новая парадигма вовсе не исключает производства определенной гаммы промышленных и продовольственных товаров, но в рамках, отличных от сегодняшних маркетинговых стратегий, ошибочно ориентированных не на качество, а на количество.
Но для всего этого есть важное условие: люди должны знать правила игры, быть уверены, что эти правила едины для всех и не будут применяться или меняться в зависимости от личных симпатий того или иного политика или чиновника. Важно знать, какую модель общества в целом и экономики в частности мы строим, чего ожидать от сегодняшних политиков и, главное, – какова будет система ценностей у людей, которые будут вершить судьбу нашей страны в обозримом будущем. Я однозначно вижу «сервисное» будущее молдавской экономики, как достойное предложение существующему спросу на стыке Восток-Запад.
IQ: Молдова – хаб. Помню.
Понимаю вашу иронию. Будучи министром, я говорил об этом, основываясь больше на опыте других стран и интуиции. Теперь, оказавшись связанным с бизнесом, я вижу, как это должно быть на практике. Сама жизнь подсказывает, что делать. Это как поток воды – ты ставишь заслон, но она найдет дорогу там, где ее путь должен пройти объективно. Сколько бы мы ни говорили, что надо развивать промышленность, 56 % экономики Молдовы уже основаны на услугах, в том числе на торговле, и эта доля растет из года в год.
IQ: Но это не совсем те услуги, которые позволили бы назвать страну хабом. Вероятно, когда бизнесу приходится преодолевать сопротивление, у экономики формируется какая-то искореженная крона.
Ситуация не изменится, пока мы не выйдем из фазы «борьбы мотивов». Давно пора понять, что у РМ нет ресурсов для проведения патерналистской политики. Россия, благодаря углеводородам, руде, лесу и другим природным ресурсам, может позволить себе большее влияние на предпринимателей, потому что их бизнес завязан на этих государственных ресурсах – прямо или косвенно. У нас же единственный ресурс, который могут использовать власти, – административный: могу дать лицензию на то, чтобы ты попробовал заработать своим же умом и за свои же деньги, а могу и не дать… Что в итоге? И без того недостаточную предпринимательскую энергию съедает бюрократия. При этом мало кто задумывается, что если государство говорит «А», то потом придется говорить и «Б». Если оно сказало: «Мош Ион, сажай виноградник», – то оно взяло на себя обязательства. И, если потом некуда деть урожай, придется помогать – а для этого силенок не хватает.
В госсекторе нет и достаточных интеллектуальных возможностей, чтобы грамотно подсказывать гражданам: в этом году производите пшеницу, а в этом – кукурузу. Даже в более развитых странах, где есть целые институты с прекрасной школой и вековым опытом, не всегда берут на себя ответственность указывать производителю, что делать. У нас же доходит до абсурда. В Молдове есть предприятия, которые могут нанимать высокооплачиваемых внешних и внутренних консультантов с прекрасными знаниями и опытом, но и те не всегда в состоянии представить заказчику четкие рекомендации по стратегии развития того или иного бизнеса хотя бы на краткосрочную перспективу – уж очень много неизвестных факторов и рисков по Молдове и региону. И тут появляется наш чиновник не самого большого ума, с не лучшими знаниями и говорит предпринимателю – я сейчас тебе скажу, чем заниматься. Ему-то что – он ничем не рискует. Даже своей скромной зарплатой. Это ненормально, чтобы не сказать – глупо.
Пора определиться с тем, до каких границ простирается влияние государства на бизнес и общество. Пока же идет постоянная борьба. И даже в нашем президенте, продвигающем действительно смелые либеральные инициативы, борются два человека – тот, который сформировался в условиях командно-административной системы и которого тянет к присущему той системе стилю управления, и тот, который понимает, что надо жить по правилам рыночной экономики. Мы 16 лет пытались восстановить экономическую структуру, существовавшую в МССР – понятно, что это не получается: нет прежней ресурсной базы, да и общество другое, в значительной степени перенявшее систему демократических ценностей и навыки работы в условиях рыночной экономики. Значит, надо отказаться и от системы определения государством приоритетных отраслей или даже конкретных товаров.
У государства должны быть приоритеты, но горизонтальные. Оно не ошибется, если будет способствовать развитию инфраструктуры, например, строить дороги или развивать ирригационные магистральные сети. Что по этим дорогам будут возить, какие культуры будут орошать – пусть определяют предприниматели. Но и тут есть нюансы – государству не надо напрямую вкладывать бюджетные деньги в те инфраструктурные проекты, которые готовы «осилить» частные инвесторы. Его забота – создать предпосылки, установить ясные правила игры и систему гарантий для всех заинтересованных сторон – инвесторов, подрядчиков, потребителей. Мы недооцениваем кумулятивную предпринимательскую энергию наших деловых людей – они не меньше государственных мужей стремятся к устойчивому росту. Разница в том, что при этом они рискуют своими деньгами.
IQ: Фактически мы вернулись к тем самым условиям, которые необходимы для формирования благоприятной для инвестирования среды. Еще при вас стартовала кампания по либерализации экономики…
Я надеялся, что это все-таки не кампания… И потом, я вкладывал немножко иное содержание в понятие либерализации экономики.
IQ: Пока все выглядит как кампания, поскольку реальных результатов не видно.
Если вы имеете в виду так называемые революции в области налогообложения и амнистии капитала, то судить о результатах рано. Тем не менее, я не сторонник революций – они съедают энергию общества и отвлекают от решения реальных проблем. Я сторонник последовательных и взвешенных реформ. По моему глубокому убеждению, либерализации экономики невозможно добиться без проведения как минимум двух реформ – регуляторной и реформы органов центрального публичного управления, от которых я искренне ожидал сокращения влияния государства на экономику, в том числе выход или значительное уменьшение доли государства во многих предприятиях реального сектора. Эти реформы должны идти рука об руку, нельзя одну отделять от другой, и либерализация тормозится как раз непоследовательным ходом реформы системы публичной власти. Сильного государства без сильного госаппарата быть не может. Однако сильный аппарат – не тот, что занимается самодурством, а тот, который отлично образован, оплачен, который дорожит своим рабочим местом и знает, за что отвечает, находясь под наблюдением общества, СМИ. Однако реформа центральной публичной власти не идет, вероятно, еще не накопилась критическая масса в обществе, в бизнес-среде, в госаппарате, у политиков.
IQ: В вопросах о реформировании у нас конкретно говорят исключительно о численном сокращении, а не о качественных переменах, льготах, зарплатах…
Сколько чиновников должно быть это последний вопрос, главное – вопросы компетенций и полномочий. Необходимо довести до логического конца ревизию роли и функций государства, чтобы понять, до какой степени власть лезет в жизнь общества, в бизнес. Но определяться с этими вопросами опасаются. Зарубежные эксперты помогли разобраться с функциями чиновников и ведомств, но когда рекомендации были готовы, стало очевидно, что придется менять всю систему работы госмашины, принципиально изменить систему подбора и карьерного роста, разделить политические и административные функции. Многие функционеры, подобранные не по профессиональному, а по политическому принципу, оставались бы не у дел. Видимо, поэтому реформа встала. Доноры теперь говорят – а для чего мы все это делали? К сожалению, у нас мало государственных деятелей и много политиков, если следовать определению Черчилля. Люди видят перспективу от выборов до выборов.
Задача Молдовы - за короткий промежуток времени провести реформы и получить ощутимые результаты, компенсируя тем, кому полагается, возможные сопутствующие негативные социальные эффекты. Понятно, что это будет сопряжено с определенными политическими рисками, но это надо делать, пока экономика на подъеме и наши партнеры по развитию готовы помочь.

Записала Татьяна Кропанцева, «Analytique».
Фото: Валерий Корчмарь.

20060120-023
Сохранить фото




Душный сырой подвал со стенами, покрытыми шершавой строительной шубой - это камера №9 изолятора временного содержания.



Добро Пожаловать!



В конце 1990 года, в свои 33, я поменял профессию. Из конструктора с 17 – летним стажем работы на оборонном заводе я стал фоторепортером, соприкоснулся с журналистикой, другими глазами увидел мир. Так получилось, что в это же время разваливался Советский



Записки из прошлого, мысли-то разные в голову лезли и сейчас лезут. 15 лет прошло, но как будто вчера - все остается актуально. Год 1995 - это когда захотелось писать, писать о разном, скорее записывать, что само в голову лезет.



Что происходит со мной опять? Не могу работать. А как же шаманские практики? Так кофе пить не нужно. Живу по-новому, переход всё – таки ощутим. Влюблена. Так сопротивлялась же активно. Клялась и божилась себе, что не привыкну, что ровна и безразлична. Ко



Фотография в Паутине, размышления Гены Михеева. Для тех, кто ничего позитивного создавать не умеет, уничтожение представляет замену творчества. Это явление присутствовало всегда, даже в древней истории,но в электронную эпоху оно проявилось в новых формах



Анонсирована фотокамера EOS 5D Mark III в официальных источниках. Технические характеристики были мечтой любого фотографа и фирма Canon постаралась осуществить эту мечту. Цена на фотоаппарат заявлена 3500 долларов США и появится в продаже в марте - апреле




Все статьи


Moldova Photo Gallery - Лучшие фотографии Валерия Корчмаря.
e-mail: vcorcimari@photo.md, lera57@gmail.com
+373 69125822